В царстве песочных котов: стамбульский дневник

В царстве песочных котов: стамбульский дневник

Милостивый государь, господин редактор.

Вы просили меня, странствующего ныне по землям Леванта (от французского soleil levant — «восходящее солнце», то есть Восток), обратить взор на Царьград и описать диковинку, более всего бросающуюся в глаза путешественнику, едва тот сходит с трапа корабля у причалов Галаты. Что ж, доложу я вам: достопримечательностей в сем городе множество — Святая София, Султан-Ахмед-Джами, древний Ипподром. Но истинными хозяевами здешних мостовых, кофеен и даже мечетей являются не люди, а кошки.

Их здесь такое множество, что поначалу теряешься в счёте. Позже я узнал от сведущих людей, что сии мяукающие обыватели исчисляются сотнями тысяч, если не миллионом. И название городу давно уже придумали остроумцы — не то шуточное, не то почтительное — «Котстантинополь». Но давайте по порядку.

Откуда есть пошли кошки царьградские

Желая докопаться до корней сего удивительного явления, я нанёс визит почтенному историку Заферу Бильги-эфенди, с которым мы сошлись на почве любви к манускриптам. Он просветил меня, что коты живут в сем граде без малого пять столетий, а то и более. Ещё во времена оные, когда Царьград был столицей Византии, сюда прибывали торговые суда финикийцев и римлян, везущие шёлк и пряности. На кораблях сих неизменно держали котов — беречь амбары от прожорливых крыс. Сойдя на берег, мореходы-убийцы грызунов так и оставались в порту, находя здесь приют и пропитание.

Но подлинный расцвет кошачьего царства наступил при блистательной Порте. Господин Бильги поведал мне удивительную вещь: в шестнадцатом столетии, при султане Мураде Третьем, был обнародован первый в мире указ о правах животных. И забота о кошках и псах стала не просто людской добродетелью, но делом государственным. При возведении мечетей и иных казённых построек в смету непременно закладывались средства на прокорм бездомных тварей.

Более того, существовала в османском Стамбуле особая профессия — «мансаджи», то есть смотритель за котами. Сии люди после утренней молитвы выходили на улицы с лотками жареной печени и продавали её прохожим, дабы те, в свою очередь, могли угостить четвероногих попрошаек. Сами понимаете, сударь, коли накормить кота может всякий, купив угощение у казённого человека, стало быть, дело это становилось общим, всенародным.

Почему правоверный кота не обидит

Вхож я также и в дома к некоторым почтенным семействам. И вижу, что отношение к животным здесь совсем иное, нежели в европейских столицах. Входя в дом, я замечал, что кошка может вольготно возлежать на софе или даже на молитвенном коврике. И никто её не сгонит. Хозяин дома, Ахмет-бей, просвещённый чиновник портового управления, поведал мне притчу о любимой кошке пророка, которую звали Муизза. Однажды, когда она уснула на рукаве его халата, пророк, готовясь к молитве, отрезал рукав, дабы не тревожить сон животного. «Понимаешь, Алексей, — говорил мне Ахмет-бей, попивая густой кофей, — кошка — чистое животное. Её можно пускать в дом, её молоко можно пить. Она — дар Аллаха, и забота о ней есть милосердие».

Сие религиозное чувство, помноженное на древнюю традицию, и создало тот уклад, при котором стамбульский обыватель скорее извинится перед котом, ежели случайно наступит ему на хвост, нежели прогонит его прочь.

Общинные коты

Фотограф-голландец, господин Марсель Хейнен, с которым я столкнулся в книжной лавке близ Галатской башни, верно подметил в своём сочинении, что здешние коты — не вполне бездомные и не вполне домашние. Это «общинные» животные. Каждый квартал, каждая улица считает «своих» котов своими. Торговец рыбой у причала Еминёню непременно отделит несколько сардин для полосатого нахала, что крутится у его лотка. Булочник выставит миску с водой. Пожилая турчанка из окна верхнего этажа спустит на ниточке узелок с объедками.

И коты сие отлично понимают. Они с достоинством несут свою службу: один облюбовал скамейку у трамвайной остановки в Кадыкёе, другой — подоконник в библиотеке Баязида. Третьего, пушистого серого красавца по имени Суло, туристы снимают на площади Султанахмет куда чаще, чем фонтан. Они привыкли к почтению и отвечают взаимностью.

Новейшие веяния и истории, трогающие душу

Нельзя не сказать и о современном благоустройстве, которое, впрочем, лишь продолжает старые добрые традиции. Ныне каждый муниципалитет имеет особый ветеринарный отдел. Котов бесплатно стерилизуют и прививают, дабы их число не росло безмерно, а сами они не болели. В иных кварталах, особенно в модном Бейоглу, можно видеть на улицах искусно сделанные деревянные домики для кошачьего ночлега, расписанные под стать окружающим зданиям.

Но более всего меня, человека, ценящего всякое проявление искреннего чувства, тронула история, которую я услышал от торговца коврами в районе Фатих. Он рассказал мне о коте по имени Томбили. Кот сей жил на улице Гюлеч в Кадыкёе и прославился на весь свет своей удивительно философской и расслабленной позой: он любил сидеть, облокотившись передней лапой на бордюр, словно задумчивый курильщик опиума в старом китайском рисунке. Его снимок обошёл все газеты и журналы. А когда в 2016 году Томбили покинул сей бренный мир, горожане собрали тысячи подписей и поставили ему памятник — точно на том самом месте, где он любил сидеть. Бронзовый Томбили вальяжно опирается на поребрик, и рядом с ним вечно толпятся живые коты, принимая дань уважения от потомков.

Вот так, сударь. В городе, где сталкиваются Европа и Азия, древность и современность, шум и суета, именно коты оказываются той самой тихой и умиротворяющей стихией, что соединяет несоединимое.

Алексей Петрович Беляев, 
Постоянный обозреватель «Московского вестовщика» на ближнем востоке.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал: анонсы статей, рубрика "Служебные записки" и другое.