Звездное зерцало человечества

Среди бумаг моих, прибывших со мною из долгих путешествий, завалялась старинная карта звездного неба, отпечатанная еще в те времена, когда астрономы сиживали в обсерваториях, укутавшись в шубы, а нынешних телескопов-автоматов и в проектах не значилось.

И взирая на причудливые фигуры, коими испещрен небесный глобус, я вновь и вновь вопрошаю себя: точно ли мы зрим на небе то, что там начертано? Или же всякий народ, подобно искусному живописцу, пишет на едином холсте свою собственную картину, по образу и подобию своему?

Ведомо всякому образованному читателю: древние эллины населили небеса сонмом героев и богов. Там и могучий Геракл с палицей, и прекрасная Андромеда, и Персей-освободитель, и, конечно же, небесная Медведица, в которую обратилась прекрасная Каллисто. Созвездия сии стали для европейской науки азбукой, и поныне всякий гимназист ведает, где искать Ковш Большой Медведицы, дабы отыскать Полярную звезду.

Но дивное дело: ежели отправиться на восток, скажем, в Поднебесную Империю, тамошние мудрецы на те же самые звезды взирают совершенно иными очами. Для китайца не существует ни свирепого Ориона-охотника, ни верных псов его. Там, где мы зрим пояс охотника, китайский астроном различает... императорский дворец, а паче того — важного сановника с супругой. Вся небесная сфера для сынов Хань есть точное подобие земной бюрократии. Звезды там не просто горят, они службу несут: есть звезды-министры, звезды-чиновники, звезды-писцы, а Млечный Путь именуется Небесной Рекой, разделяющей двух влюбленных — Пастуха и Ткачиху (коих мы, грешные, называем Вегой и Альтаиром). И никому из них нет дела до греческих мифов.

Иная оптика: Индия и 27 жен луны

Еще более любопытства достойна древняя Индия. Там небо поделено не на героические сказания, а на... брачный союз. Вообразите себе: Луна, бог Чандра (или Сома), взял себе в жены двадцать семь дочерей прародителя Дакши. Сиих жен именуют накшатрами. Каждую ночь Луна почивает в чертогах очередной супруги, а созвездия — это и есть те самые небесные покои. Взамен нашего зодиакального деления на двенадцать частей, индусы насчитывают 27 лунных стоянок, и всякая из них — не просто скопище звезд, но жилище божества, имеющее свой нрав и влияющее на судьбы человеческие. И что примечательно: в индийской системе звезда, которую мы зовем Арктуром, входит в накшатру Свати, управляемую ветром, а наш Орион соответствует сразу нескольким накшатрам, в том числе Мригашира — «Голова антилопы». Согласитесь, антилопа и охотник с дубиной — две большие разницы.

Земные порядки на небесах Египта

Не менее примечательны и воззрения древних египтян. Сохранившийся до наших дней знаменитый Дендерский зодиак, что ныне покоится в Лувре, являет нам небо, где греческие образы причудливо смешаны с местными верованиями. Водолей там предстает не просто юношей с кувшином, но самим богом разливов Хапи, держащим в руках две вазы, из коих изливаются воды Нила. А заместо привычных нам фигур, египтяне зрели на небе процессии богов и священных животных, и движение светил означало для них течение божественной истории.'

Азбука для небесных светил

Но коль скоро мы заговорили о греках, нельзя обойти молчанием и тот удивительный факт, что письмена эллинские и поныне красуются на всех звездных картах. Всякий, кто хоть раз заглядывал в астрономический атлас, видал странные обозначения: α Ориона, β Персея, γ Андромеды. Откуда сие? Ведь древние эллины, при всех их познаниях в астрономии, звезд греческими буквами отнюдь не помечали.

Сие нововведение — заслуга человека совсем иной эпохи. В 1603 году от Рождества Христова немецкий астрон
ом и, что занятно, сведущий законник из Аугсбурга, Иоганн Байер, издал свой знаменитый звездный атлас, коему дал имя «Уранометрия». И в сем труде он предложил простое, но гениальное решение: дабы не путаться в бесчисленных именах, коими разные народы наградили звезды, обозначать наиболее яркие из них буквами греческого алфавита.

Принцип Байер положил, казалось бы, нехитрый: самая яркая звезда созвездия должна именоваться альфой (α), вторая по блеску — бетой (β), и так далее, по порядку убывания яркости. Удобство такого подхода оценили быстро: не нужно заучивать арабские или латинские имена, достаточно знать алфавит и название созвездия. Вегу, например, мы ныне знаем как α Лиры, а Сириус — α Большого Пса.

Так и повелось с тех пор: глядя на альфу или бету в звездном каталоге, мы невольно отдаем дань памяти аугсбургскому законнику, сумевшему навести порядок в небесной канцелярии.

Корабль, который пошел на слом

Но есть в сем звездном разговоре и особая, щемящая нота. Бывают на небесах и покойники. Созвездия, кои умерли. Вернее, были расчленены безжалостным скальпелем астрономической науки.

В старых звездных атласах, изданных до века осьмнадцатого, можно было сыскать огромное созвездие Корабль Арго. Оно занимало чудовищную площадь — почти 1900 квадратных градусов, и простиралось там, где ныне мы зрим южное небо. Мифический корабль аргонавтов, на коем Ясон плавал за златым руном, был увековечен в звездах во всей своей красе: с кормой, килем, парусами и мачтою.

Но в средине столетия осьмнадцатого французский астроном Никола Луи де Лакайль, человек сугубо практического склада ума, воззрел на сей звездный корабль и пришел в ужас. Работать с этаким гигантом несподручно! Стоит ли уважать мифы, ежели они мешают каталогизации? И Лакайль, не долго думавши, взял и разрубил корабль на четыре части. Так на свет объявились созвездия Киль, Корма, Паруса и Компас. Последний, к слову сказать, был добавлен отсебятиной — в античные времена компасов не водилось, стало быть, аргонавты управлялись звездами да волею богов.

И вот, выходит, что звездного корабля боле не существует. Есть только обломки его, разбросанные по южному небу. И когда нынешние астрономы, вооруженные своими телескопами, взирают на Корму или Киль, они редко вспоминают, что видят останки некогда величественного судна, бороздившего не только земные моря, но и океан вечности.

Послесловие орбитальное

Сижу я нынче в своей каюте на орбитальной станции, гляжу в иллюминатор на звезды, непривычно яркие, не мерцающие сквозь атмосферу, и думаю: а что бы сказали древние греки, узрев этакое зрелище? Наверное, решили бы, что это колесница Гелиоса слишком близко подъехала к смертным. А китайцы, пожалуй, разглядели бы в расположении орбитальных модулей очередную дворцовую свиту. А индусы сочли бы станцию очередной луной, вознамерившейся ввести в искушение их двадцать семь накшатр. И всяк был бы по-своему прав. Ибо небо подобно старому зерцалу: каждый глядится в него, а видит себя.

Алексей Павлович Гумилев-Ордынский, 

собственный корреспондент при орбитальных станциях и в дальнем космосе, бывший наблюдатель в Грузии и Казахстане.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал: анонсы статей, рубрика "Служебные записки" и другое.