Московскій Вѣстовщикъ

Представьте себе, милостивый государь, картину: вступаете вы в заведение, именуемое ныне «кафе», где всё дышит подобием домашнего уюта, и, усевшись за столик, испрашиваете карту кушаний. Официантка же, с неизменной здешней приветливостью, начинает перечислять: «Имеем яичницу с беконом, яичницу с колбасой и беконом, яичницу со спамом, яичницу с беконом и спамом, яичницу с колбасой, беконом и спамом...» Вы, будучи человеком с твердыми правилами, просите блюдо без спама, но девица взирает на вас с искренним недоумением. А из угла, меж тем, раздается хор, достойный Валгаллы: «Спам, спам, спам, спам... чудесный спам! Замечательный спам!» Не подумайте, что сие есть плод болезненного воображения или же описание видения, ниспосланного при расстройстве желудка. Нет. Это знаменитый скетч шутовской труппы «Монти Пайтон», явившийся в семидесятом году. И именно он, сколь ни прискорбно сие для производителей, навеки привязал слово «спам» к понятию докучливости и неумеренности. Путь же сего слова от ...

Нынче, как услышишь слово «благотворительность», воображение тотчас рисует либо строгие гала-вечера с фраками и бриллиантами, либо скромные ящички для пожертвований при выходе из колбасной лавки. Однако путь, пройденный человеческим милосердием, дабы облечься в сии современные формы, насчитывает не одно столетие и полон таких неожиданных поворотов, что иной авантюрный роман покажется скучной проповедью. Это история не только о помощи ближнему, но и о тщеславии, и о страхе перед геенной огненной, и о политическом шантаже (ныне, кажется, именуемом пиаром), и даже о пресловутых «веселых» балах, где шампанское лилось рекой якобы во имя спасения бедняков. Начнем с древних. Взять хоть эллинов, хоть римлян. Ныне принято ругать их за жестокосердие, но не всё так прямолинейно. Просто они были народом практичным и сантиментов не разводили. Встретить нищего на афинской улице почиталось дурным знаком, это верно. Но само понятие «филантропия», ими же и выдуманное, означало вовсе не умиление над убо...

Всякий раз, когда берешь в руки это завернутое в серебряную фольгу лакомство на деревянной палочке, невольно задумываешься: сколь многое в этой стране начиналось с сущей безделицы — с чужой нужды или случайной оплошности. Так вышло и с эскимо, история которого есть сущий американский роман о смекалке, патентных тяжбах и, как водится, долларе. Началось сие повествование в 1919 году в тихом городке Онава, штат Айова. Некий Кристиан Кент Нельсон, содержатель кондитерской лавки, стал свидетелем сцены, достойной кисти художника-бытописателя. В его заведение вошел мальчуган, который, переминаясь с ноги на ногу, никак не мог решиться: взять ли ему мороженого или шоколадку. Медяков в кармане хватало лишь на что-то одно. Эта детская дилемма так поразила г-на Нельсона, что он, подобно герою Жюля Верна, одержимо взялся за решение задачи: соединить два этих удовольствия в едином продукте. Трудность была в шоколаде — он никак не желал прилипать к студеному брикету, трескался и отваливался. После мн...

На днях, любезный читатель, случилось мне прогуливаться по Латинскому кварталу, коий я знаю как свои пять пальцев. И надо же — забрел в сквер Жюля Ферри и остолбенел. Стоит там памятник. И не генералу какому, не министру, а просто девушке в скромном платье. Гризетке. У нас в России, сами понимаете, такое вообразить невозможно: чтобы барышню-белошвейку, да в бронзу? А здесь — можно. Ибо была она музой поэтов, подругой студентов и главной законодательницей уличной моды. Носила серое платье, но дарила жизнь всех цветов радуги. Поговорим же о феномене гризеток — сословия, ныне почти исчезнувшего, но без коего романтический образ Парижа минувшего столетия просто немыслим. От серого платья до розовой шляпки Само слово «гризетка» происходит от французского gris, что значит серый. В веке семнадцатом-восемнадцатом так величали молодых работниц, кои носили недорогие платья из серой шерстяной материи. Но подлинный расцвет сей удивительной породы пришелся на годы 1820–1830, когда гризетка сделалас...

Мы, люди века электричества, привыкли считать, что телеграф начался с Морзе и его точек-тире. Ан нет. Началось все с французского аббата, который от скуки махал линейками из окна семинарии. И если уж говорить по совести, то именно этому человеку мы обязаны тем, что новости нынче летят быстрее курьерского поезда. Представьте себе мир без интернета, без телефона, даже без радио. В конце XVIII века, чтобы передать срочное сообщение из Парижа в Лилль, нужен был всадник, который скакал бы несколько часов, а то и дней. Но 2 сентября 1794 года всё изменилось. Известие о том, что французская армия одержала победу над австрийцами, долетело до столицы всего за один час. Это было настоящее чудо, и звали этого чудотворца Клод Шапп. Надобно сказать, что Клод Шапп родился в 1763 году в семье небогатой, но почтенной. Готовился к духовной карьере, как многие молодые люди его круга. Однако, как часто бывает с великими открытиями, все решил случай и мальчишеское озорство. Будучи семинаристом в лицее Ла-...

Всякий раз, судари мои, когда нынешние газетчики принимаются расписывать величие полководцев, мне хочется напомнить им одну неглупую истину: армии маршируют, флоты выходят в море, а победу часто определяет то, на что генерал повлиять не в силах — каприз небесной канцелярии. И ежели погода решит иначе, все ваши дивизии останутся торчать в порту, а секретные планы пойдут на растопку каминов. Случай, о котором нынче поведую, приключился аккурат перед самой высадкой в Нормандии, в июне 1944 года.  Дата, которую менял ветер К началу июня 1944 года в южных портах Англии скопилось народу — как на Нижегородской ярмарке, только вместо купцов — солдаты, и вместо товаров — пушки. Почти три миллиона человек, шесть тысяч кораблей, одиннадцать тысяч самолетов. Операцию назвали "Оверлорд", что по-нашему значит "Верховный владыка". Название громкое, но, как вскоре выяснилось, сам владыка крепко зависел от того, подует ли ветер с нужной стороны. Морская фаза носила кодовое название ...