Телеграф без проволок. История одной башни

Мы, люди века электричества, привыкли считать, что телеграф начался с Морзе и его точек-тире. Ан нет. Началось все с французского аббата, который от скуки махал линейками из окна семинарии. И если уж говорить по совести, то именно этому человеку мы обязаны тем, что новости нынче летят быстрее курьерского поезда.

Представьте себе мир без интернета, без телефона, даже без радио. В конце XVIII века, чтобы передать срочное сообщение из Парижа в Лилль, нужен был всадник, который скакал бы несколько часов, а то и дней. Но 2 сентября 1794 года всё изменилось. Известие о том, что французская армия одержала победу над австрийцами, долетело до столицы всего за один час. Это было настоящее чудо, и звали этого чудотворца Клод Шапп.

Надобно сказать, что Клод Шапп родился в 1763 году в семье небогатой, но почтенной. Готовился к духовной карьере, как многие молодые люди его круга. Однако, как часто бывает с великими открытиями, все решил случай и мальчишеское озорство. Будучи семинаристом в лицее Ла-Флеш, Клод тосковал вдали от братьев, живших в пансионе напротив. И придумал он штуку: смастерил нехитрое устройство из линеек и с его помощью переписывался с родными через улицу, подавая условные знаки. Мальчишеская забава, а вылилась в нечто такое, что потом пол-Европы перекроили.

Революционная Франция 1792 года оказалась самой благодатной почвой для подобных идей. Страна воевала, границы полыхали, и всякому здравомыслящему человеку было ясно: нужна быстрая связь, чтобы армиями управлять. Шапп, забыв о рясе, вместе с братьями принялся совершенствовать свой аппарат. И тут случилась первая неудача, отчасти даже забавная. Когда он решил показать свое изобретение публике, толпа, завидев странное сооружение из шестов и веревок, приняла его за машину аристократов-заговорщиков. Простые люди тогда всего боялись, чудился им заговор в каждом гвозде. И разнесли они детище Шаппа в щепки. Хорошее начало для великого изобретения, не правда ли?

Но Шапп оказался человеком упрямым. В 1793 году он добился приема в Национальном Конвенте и представил свой «тахиграф», что значит «скорописец». Позже прибор назвали красивее — семафор, от греческого «носитель знаков». Устройство было до гениальности просто. На возвышенностях, верстах в восьми-двенадцати одна от другой, строили башни. На каждой башне водружали высокую мачту с подвижными крыльями-планками. С помощью блоков и веревок смотритель придавал этим крыльям разные положения. Всего придумали 196 комбинаций — целый язык, понятный без слов. Оператор на первой станции смотрел в подзорную трубу на соседнюю и копировал положение планок, передавая сообщение дальше по цепочке, словно эстафету.

Первую линию протянули от Парижа до Лилля. Двести двадцать пять верст, двадцать две станции. И вот 2 сентября 1794 года случилось то, что заставило говорить о Шаппе всю Францию. Известие о том, что наши войска взяли у австрийцев Конде, пролетело этот путь за один час. Один час, любезный читатель! Всадник скакал бы не меньше суток. Это было настоящее чудо, и Париж ликовал. Шаппа произвели в «телеграфные инженеры», что по тем временам было званием немалым.

Платили смотрителям на башнях по 25 су в день — деньги по тем временам невеликие. А работа была каторжная. Глаза портили, вглядываясь в подзорные трубы годами, многие к сорока годам слепли. За малейшую оплошность, за неверно переданный знак могли и в тюрьму упечь. Да и капризы погоды: туман, дождь, снегопад — и вся связь вставала. Но когда небо чистое, скорость была фантастической для того времени.

Бонапарт, едва придя к власти, сразу оценил, какой клад ему достался. Наполеон вообще умел считать минуты и версты. Благодаря семафорам Шаппа император получал новости из армий с такой быстротой, о какой раньше и не мечтали. Говорят, что именно эта связь не раз помогала ему выигрывать сражения, упреждая противника на несколько часов. Европа, глядя на французские успехи, живо принялась обзаводиться такими же башнями. Англичане, шведы, пруссаки — все потянулись за изобретением Шаппа.

Казалось бы, живи да радуйся, но судьба к изобретателям часто бывает мачехой. Завистники и конкуренты распустили подлый слух, будто Шапп украл идею у кого-то другого. Травили его, травили, довели до отчаяния. И не выдержал человек. 23 января 1805 года, всего сорока одного года от роду, Клод Шапп покончил с собой. Только через сто лет Париж спохватился и поставил ему памятник. Тот самый, что у церкви Сен-Сюльпис. Да и тот, говорят, разбомбили в германскую войну. 

А система его тем временем жила и работала. К середине века вся Европа покрылась сетью таких вышек-семафоров. И пока мы восхищались заморскими чудесами, у нас, в России, эта история имела свое продолжение. И тоже, как водится, с оттенком горечи.

В том самом 1794 году, когда Шапп строил свою линию на Лилль, в Нижнем Новгороде великий русский механик Иван Кулибин изобрел свой «дальнеизвещающий аппарат». И что вы думаете? Не заинтересовались. Наши тогда больше на гвардейские мундиры да на парады глядели, чем на механику. Положили изобретение в Кунсткамеру — и лежи оно там, пылись среди прочих диковин. Так и пролежало.

Опомнились только после декабрьского бунта 1825 года. Государь Николай Павлович, наслышавшись о французской системе, велел строить свою. Выписали из Франции инженера Жака Шато, по-нашему Петра. И в 1839 году построили линию Санкт-Петербург — Варшава. Тысяча двести верст, сто сорок девять башен, больше тысячи служащих. Над Зимним дворцом даже специальную башенку соорудили, откуда сигнал уходил. И представьте: в ясную погоду депеша до Варшавы долетала за двадцать минут. Двадцать минут — и это при Николае Павловиче, когда дороги были, мягко говоря, не ахти!

Потом, конечно, пришел электрический телеграф, азбука Морзе, провода, и механические жуки Шаппа ушли в прошлое. Но именно священник-самоучка Клод Шапп совершил настоящую революцию: он первым в истории «сжал» пространство и заставил информацию путешествовать быстрее всадника.

Дмитрий Павлович Стрешнев,

Паржиский обозреватель

Подписывайтесь на наш Telegram-канал: анонсы статей, рубрика "Служебные записки" и другое.