Как ветчина превратилась в наваждение

Представьте себе, милостивый государь, картину: вступаете вы в заведение, именуемое ныне «кафе», где всё дышит подобием домашнего уюта, и, усевшись за столик, испрашиваете карту кушаний. Официантка же, с неизменной здешней приветливостью, начинает перечислять: «Имеем яичницу с беконом, яичницу с колбасой и беконом, яичницу со спамом, яичницу с беконом и спамом, яичницу с колбасой, беконом и спамом...» Вы, будучи человеком с твердыми правилами, просите блюдо без спама, но девица взирает на вас с искренним недоумением. А из угла, меж тем, раздается хор, достойный Валгаллы: «Спам, спам, спам, спам... чудесный спам! Замечательный спам!»

Не подумайте, что сие есть плод болезненного воображения или же описание видения, ниспосланного при расстройстве желудка. Нет. Это знаменитый скетч шутовской труппы «Монти Пайтон», явившийся в семидесятом году. И именно он, сколь ни прискорбно сие для производителей, навеки привязал слово «спам» к понятию докучливости и неумеренности. Путь же сего слова от жестяной банки до универсального термина, коим ныне клеймят назойливость в мире электронном, есть история, исполненная неожиданностей, военных поставок и курьезов языка.

Начало сему было положено в тридцать седьмом году прошлого столетия в Америке. Великая депрессия, сие ужасное потрясение, отступала, но хозяйство еще не оправилось. Компания Hormel Foods, торгующая мясными припасами, столкнулась с затруднением: свиная лопатка, часть туши, шла вкривь и вкось. Надлежало выдумать способ обратить сей неходовой товар в предмет потребления. Решение пришло в консервной банке: мелкоизмельченная свинина с солью, водой, сахаром, картофельным крахмалом и селитрой для сохранности. Продукт, готовый к употреблению, вышел на редкость удобным. Но главная интрига крылась в имени. Победу на конкурсе одержал некий Кен Дайно, родственник одного из заправил компании, получивший сто долларов премии. Точный смысл аббревиатуры SPAM производитель держит в секрете, но полагают, что это сложение из слов «spiced ham», то бишь «ветчина со специями».

Истинное же торжество спама пришло с войной. Соединенные Штаты, вступив в мировую брань, развернули поставки сего продукта союзникам по программе ленд-лиза. Цифры здесь для ума непостижимы: в Россию, в ту пору еще советскую, отправили два миллиарда сто миллионов банок. Для сравнения — вся наша отечественная консервная промышленность в те же годы произвела впятеро меньше. Сего количества хватило бы, дабы кормить всю Красную армию без малого целый год. Бойцы наши оценили американскую тушенку, и удобная банка с ключом казалась настоящим дивом. Иосиф Бродский, будучи отроком, хранил две пустые банки из-под спама, почитая их своим «детским богатством».

Британия также получила огромные партии. Для здешних обывателей, затянутых в шоры жесткой экономии, сии консервы стали лакомством. Маргарет Тэтчер, будущая хозяйка Даунинг-стрит, вспоминала спам как «военное лакомство». Однако после войны изобилие привело к обратному: бритты настолько пресытились, что слово спам стало означать нечто низкосортное и опостылевшее. Если в Европе его стали забывать, то в Тихом океане, на Гавайях, Гуаме, Филиппинах, где стояли американские войска, популярность его лишь росла. Тамошние жители полюбили спам, именуя его «гавайским стейком», и потребляют в неимоверных количествах, изготавливая из него рисовые шарики с нори.

Но вернемся к наваждению. После войны у Hormel скопились чудовищные запасы. Началась кампания по сбыту, по своему бесстыдству невиданная. Слово «SPAM» печаталось на витринах, на бокалах омнибусов и трамваев, на фасадах домов, в листках. По радио каждые полчаса звучал ролик, с маниакальным упорством твердивший это имя. И когда в семидесятом году «Монти Пайтон» выпустили свой скетч, где слово «спам» произносится более сотни раз, он лишь довершил сие превращение: спам стал символом назойливости, от которой не скрыться.

Восемьдесят шестой год перенес сие значение в мир машин. Некий Дэйв Родес, пользователь сети Usenet, начал массовую рассылку с заголовком «Заработай кучу денег», рекламируя пирамиду. С завидным упорством он множил один и тот же текст в разных местах, и подписчики, измученные его навязчивостью, немедля провели параллель с пайтоновским скетчем. Сравнение оказалось столь точным, что термин «спам» прирос к массовым навязчивым сообщениям намертво. Компания Hormel Foods, надо заметить, долго пыталась судиться, ибо товарный знак, но со временем смирилась. К семидесятипятилетнему юбилею продукта они выпустили банки с изображением рыцаря, увенчав упаковку надписью «Славный SPAM®!». Поняли, что супротив поп-культуры не попрешь, даже если векторы сии сошлись столь причудливым образом.

А мы с вами, судари мои, имеем ныне поразительный пример того, как ветчина со специями, пройдя через войны, кулинарные пристрастия островитян и навязчивую рекламу, превратилась в интернет-пугало, оставаясь при этом гавайским стейком. 

Аполлон Аполлонович НовиковЛондонский обозреватель «Московского вестовщика» (отдел быта и нравов)Подписывайтесь на наш Telegram-канал: анонсы статей, рубрика "Служебные записки" и другое.