Из Америки на палочке

Всякий раз, когда берешь в руки это завернутое в серебряную фольгу лакомство на деревянной палочке, невольно задумываешься: сколь многое в этой стране начиналось с сущей безделицы — с чужой нужды или случайной оплошности. Так вышло и с эскимо, история которого есть сущий американский роман о смекалке, патентных тяжбах и, как водится, долларе.

Началось сие повествование в 1919 году в тихом городке Онава, штат Айова. Некий Кристиан Кент Нельсон, содержатель кондитерской лавки, стал свидетелем сцены, достойной кисти художника-бытописателя. В его заведение вошел мальчуган, который, переминаясь с ноги на ногу, никак не мог решиться: взять ли ему мороженого или шоколадку. Медяков в кармане хватало лишь на что-то одно.

Эта детская дилемма так поразила г-на Нельсона, что он, подобно герою Жюля Верна, одержимо взялся за решение задачи: соединить два этих удовольствия в едином продукте. Трудность была в шоколаде — он никак не желал прилипать к студеному брикету, трескался и отваливался. После многих опытов удача, наконец, улыбнулась изобретателю. С чувством добродушной американской иронии он нарек свое детище «I-Scream Bars», что можно перевести и как «Плитка, от которой я вскрикиваю», и как игру слов «Я кричу». Новинка имела шумный успех на ярмарке.

Смекнув, что в одиночку ему с производством не совладать, г-н Нельсон привлек к делу чикагского фабриканта шоколада, г-на Рассела Стоувера. И именно сей практичный делец, надо полагать, предложил переименовать продукт в «Eskimo Pie» — «Эскимосский пирожок». Название оказалось на редкость удачным: оно манило холодом и сразу будило мысль о замороженном десерте. Патент на изобретение был получен, как водится с бюрократической волокитой, лишь 24 января 1922 года.

Когда же в середине тридцатых годов это чудо добралось до Москвы, оно предстало перед нашим искушенным обывателем под своим полным именем. На центральных улицах можно было видеть таинственные афиши, обещавшие раскрыть секрет «эскимо-пай». За этой загадочной фразой скрывались всё те же белоснежные брусочки, щедро политые шоколадом и нарядно укутанные в хрустящую фольгу. «Эскимосский пирожок» пришелся ко двору, но длинное имя, по свойственной нашему языку привычке к ласке, быстро сократилось до емкого и родного — «эскимо».

Занятно, однако, что первый «Эскимосский пирожок» той самой палочки, без которой мы его нынче не мыслим, был решительно лишен. То была просто лепешка мороженого в шоколадной глазури.

История же палочки началась ранее и совсем в другом месте. Еще в 1905 году маленький Фрэнк Эпперсон по рассеянности оставил на веранде стакан с лимонадом и ложкой для размешивания. Ночью ударил мороз, и наутро мальчик обнаружил ледяной цилиндр с удобной ручкой. Так явился миру Popsicle — фруктовый лед на палочке, запатентованный, впрочем, лишь в 1924 году.

Но перелом в судьбе именно сливочного эскимо совершил кондитер Гарри Бёрт из Огайо. В 1923 году он не только создал свой вариант мороженого в шоколаде, но и вставил в него деревянную палочку, назвав сие удобство Good Humor Bar — «Палочка хорошего настроения». Он рекламировал свое изделие как «новый, чистый и сподручный способ есть мороженое».

И тут-то началась сущая патентная война. Мистер Бёрт пошел в суд на производителей Popsicle, утверждая, что права на всякое мороженое с палочкой принадлежат только ему. В 1925 году конкуренты, утомившись тяжбами, заключили мировую: Popsicle оставил за собой фруктовый лед, а Good Humor — всё сливочное мороженое. С той поры палочка Бёрта и «приросла» к эскимо окончательно.

Нельзя обойти молчанием и недавнюю трансформацию. В 2020 году компания Dreyer‘s (дочка швейцарской Nestle), владевшая правами на имя Eskimo Pie, объявила о смене названия. Времена нынче такие: под шумок протестов чернокожих по принципу Black Lives Matter принялись перетряхивать всё, что связано с этническими темами. Логотип, изображавший мальчика в меховой кухлянке, канул в Лету. Почти сто лет продержалось имя, но и оно пало жертвой новой эпохи. Теперь сие мороженое велено называть Edy‘s Pie, в честь одного из основателей самой компании Dreyer‘s. Американская история, как всегда, учит нас, что нет ничего вечного под луной — особенно когда речь заходит о чувствах меньшинств и коммерческой выгоде.

Алексей Петрович Зацепин-Чикагский,

постоянный обозреватель «Московского вестовщика» при Великих озёрах.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал: анонсы статей, рубрика "Служебные записки" и другое.