Тверь средневековая: город, который мог стать Москвой

Лист из атласа к изданию А.Ф.Леклерка «Физическая, моральная, гражданская и политическая история современной России» (1786). Гравюра на меди

Представьте себе город, где утреннюю тишину разрывает не звон колокольный, а дружный стук молотов кузнечных. Где воздух у Волги пропах рыбой и смолою, а в низине за речкой Тьмакой стоит такой густой и тяжелый дух от дубления кож. Где князь белокаменный собор закладывает, первый после разорения Батыева, а простые ремесленники лишь о том и мечтают, чтобы ханский баскак двор их миновал.

Сие есть средневековая Тверь, которая в XIV веке всерьез спорила с Москвою за право стать сердцем Руси.

Стоит Тверь на холмах с незапамятных времен. Люди здесь поселились тысяч шестнадцать лет назад — археологи находили стоянки древние за Волгою, там, где ныне теплоходы швартуются. Но история самого города начинается в лето 1180-е от Рождества Христова, когда на высоком берегу, при впадении Тверцы в Волгу-матушку, поставили крепость, дабы оборонять Суздальскую землю от новгородцев, народов прытких и вольнолюбивых.

К XIII веку Тверь разрослась изрядно. Кремль — на левом берегу, а напротив, на правом, Загородский посад раскинулся, где торговля кипела и ремесло. Улицы там вились криво, как холмы велели, и селились на них люди по одному ремеслу. Рыбаки — на Береговой, до сих пор та улица Рыбацкой зовется. Кузнецы — у ворот Благовещенских. Гончары — где глина подходящая. А кожевенники облюбовали низину у речки Лазури, близ нынешней Солодовой. Отчего же? Во-первых, для выделки кож воды много надобно. Во-вторых, дело это такое, что соседям не по нраву — дух тяжкий, нездоровый. Место сырое, низменное, по весне его заливало, так что жили кожевенники прямо на болоте. 

В городе средневековом запахов не стеснялись: кожевенники кожи в зольных растворах мочили, шерстобиты пыль из овчин выбивали, рыбаки улов на берегу сушили. Жизнь была — вонючая, грубая, но честная.

Чем пахла тверская деньга

А пахла деньга по-разному. Чаще всего — рыбой. Тверь на великой реке стояла, и ловля рыбы была не только кормилицей, но и товаром ходовым. Слобода Рыбацкая весь город и окрестности уловом снабжала.

Но главным богатством Твери была не рыба, не кожа и не оружие. Главным было место.

Тверь оказалась в узле путей торговых. По Тверце — путь в Новгород, по Волге — в низовья и верховья, посуху — на Москву и во Владимир. Новгородские гости везли товар западный и по Волге спускались к восточным княжествам торговать. Тверь на том пути стояла заставою: хочешь дальше плыть — плати, покупай, меняй. Иноземные купцы и в XVI веке, когда Тверь самостоятельность свою утратила, дивились: град больше и великолепнее самой Москвы.

Что же сами тверичи делали? Кузнецы ковали гвозди, ножи, доспехи; кожевенники шили сапоги, сбрую, щиты кожей обтягивали; гончары горшки да миски лепили; ювелиры с серебром работали — украшения, что городские модницы носили. Клад такой нашли в 2014 году прямо под полом в краеведческом музее: видать, спешно спрятала его женщина, когда татары в 1238-м к городу подступали.

К концу XVII века в Твери полтысячи тяглых посадских дворов насчитывалось — по тем временам город преогромный. Торговали тверичи со всею Русью и с Европой — через Смоленск, Новгород, Ригу, Архангельск.

О чем в Твери мечтали

Мечты у всех разные были.

Простые люди — кожевники с «Птюшкина болота», кузнецы, гончары — об одном мечтали: чтобы тихо было. Чтобы князь с соседями не дрался, чтобы татары с набегами не приходили, чтобы урожай родился да рыба ловилась. Жили тесно, в домах усадебных, где под одной кровлей — и люди, и скотина, и мастерская. В праздник — в церковь шли. К 1626 году на посаде 25 церквей стояло — на всякий вкус и достаток. В будни — работали до седьмого пота.

Купцы о выгодных сделках мечтали. Тверские таможенные книги имена ростовских торговцев сохранили, что в Тверь чеснок, лук, хмель, мед, шубы возили. И не случайно — тверской рынок центром торговли межобластной был, сюда купцы из тридцати городов съезжались. Шум, гам, разноголосица — москвичи с ярославцами торгуются, новгородцы с псковичами, а местные цену сбивают, потому что «лук нынче не кондиция».

Князья же и бояре о власти мечтали. О том, как Москву переиграть.

Тверь против Москвы: битва за будущее России

В 1247 году Тверь столицею самостоятельного княжества стала. Первый князь, Ярослав Ярославич, брат Александра Невского, даже ярлык на великое княжение Владимирское получил. Но во Владимир не поехал — в Твери остался. Отсюда и правил.

Почему? Да потому что Владимир разорен и пуст был, а Тверь — многолюдна и богата. Сюда люди бежали из восточных княжеств, от татар спасаясь. Здесь безопаснее, земля плодороднее, торговля бойчее.

Князь Михаил Ярославич, внук Невского, заложил в 1285 году Спасо-Преображенский собор — первый храм белокаменный на Руси после Батыева нашествия. Сие был шаг не только благочестивый, но и политический: Тверь объявляла себя наследницей Руси домонгольской, центром ее духовным. Фрески того собора писали мастера лучшие — охрой, белилами, киноварью, с контурами коричневыми. До нас лишь фрагменты дошли, но и по ним видно: работа высочайшая.

Сам Михаил Тверской в Орде погиб, за престол борясь, — замучили его по навету князя московского. Церковь его святым причислила. Сын его Александр также погиб: поднял восстание против татар, и Москва не преминула воспользоваться случаем, войско карательное на соперника наведя.

Десятилетиями вопрос, кто на Руси главный, висел в воздухе. Тверь и Москва рвали друг у друга ярлыки, земли, влияние. Москва победила — татарами и хитростью. В 1485 году Иван III Тверь к Москве присоединил. Город сожгли, ценности вывезли в столицу.

Культура: меж Византией и Европой

Чем тверская культура от московской или новгородской отличалась?

Прежде всего — архитектурой. Мастера тверские из белого камня строили, когда Москва еще деревом обходилась. Князья тверские зодчих из Византии, с Балкан, из немецких земель приглашали. То был город открытый, влияния впитывающий.

Во-вторых — монетами. Чеканили тверские деньги с диковинными зверями: львами геральдическими, коих тогда «лютыми зверями» звали. Нумизматы до сей поры спорят, что за существа сии. Птицы с цветками, павлины, драконы — фантазия средневековых граверов безгранична была.

В-третьих — связями с Европой. В слоях тверских археологи находят костяные инкрустации от пистолетов и аркебуз немецких XVI-XVII веков. На одной пластине — тюльпан искусно вырезан, а на обороте — ученическая работа грубая. Видно, кто-то пытался западные образцы копировать, да мастерства не хватало. Оружие то везли из Нюрнберга и Аугсбурга, и в Смутное время стреляли сии пистолеты в защитников Твери.

Не была Тверь провинцией — была городом европейским, воротами на путь Волжский.

Послесловие

Когда Тверь пала, величие ее померкло. Пожары, разорения, опричнина Грозного царя, Смутное лихолетье — все стерло облик средневековый с лица земли. Ныне от тех времен остались лишь слои подземные, да музейные витрины.

Но если придете вы на набережную Афанасия Никитина — кстати, тоже купца тверского, что «за три моря» ходил, — взгляните на стрелку, где Волга с Тверцою сливаются. Представьте: здесь ладьи новгородских гостей стояли, здесь кожевенники товар свой на торг несли, а князь Михаил с холма высокого взирал на град, коему не суждено было стать столицею.

Георгий Алексеевич Сперанский-Усть-Шексинский,

Корреспондент «Московского вестовщика» в Верхневолжской низменности

Подписывайтесь на наш Telegram-канал: анонсы статей, рубрика "Служебные записки" и другое.